Из дневника К.И. Чуковского.
23 января 1934 г.
Третьего дня мы читали в клубе ОГПУ. Ребята встретили нас горячо.— Всё ребята крупные, большеглазые, пылкие.— Кто из вас Чуковский, кто Маршак? — Фотографировали нас, читали
нам наши стихи...
11 января 1936
Лили Брик рассказывает подробно, как она написала Сталину письмо о трусливом отношении Госиздата к Маяковскому, что М-ого хотят затереть, замолчать. Написав это письмо, она отложила его
на 3 недели. Но чуть она передала письмо, через два дня ей позвонил по телеф. т. Ежов (в Ленинград): не может ли она приехать в Москву.— «4-го буду в Москве».— «Нельзя ли раньше?» Я взяла билет и приехала 3-го. Меня тотчас же принял Е.— «Почему вы раньше не писали в ЦК?» — «Я писала Стецкому, но не получила
ответа». — «Я М-ского люблю, — сказал Ежов. — Но как гнусно его издают, на какой бумаге». — «На это-то я и жалуюсь».
23 января 1934 г.
Третьего дня мы читали в клубе ОГПУ. Ребята встретили нас горячо.— Всё ребята крупные, большеглазые, пылкие.— Кто из вас Чуковский, кто Маршак? — Фотографировали нас, читали
нам наши стихи...
11 января 1936
Лили Брик рассказывает подробно, как она написала Сталину письмо о трусливом отношении Госиздата к Маяковскому, что М-ого хотят затереть, замолчать. Написав это письмо, она отложила его
на 3 недели. Но чуть она передала письмо, через два дня ей позвонил по телеф. т. Ежов (в Ленинград): не может ли она приехать в Москву.— «4-го буду в Москве».— «Нельзя ли раньше?» Я взяла билет и приехала 3-го. Меня тотчас же принял Е.— «Почему вы раньше не писали в ЦК?» — «Я писала Стецкому, но не получила
ответа». — «Я М-ского люблю, — сказал Ежов. — Но как гнусно его издают, на какой бумаге». — «На это-то я и жалуюсь».

Посмертную маску с Дзержинского снимал... масон.
Сергей Дмитриевич Меркуров (1881—1952) — советский, российский скульптор-монументалист, академик АХ СССР (1947), народный художник СССР (1943), лауреат двух Сталинских премий первой степени (1941, 1951).
Автор многочисленных монументов В. И. Ленину и И. В. Сталину (в том числе трёх самых крупных на территории СССР — в Ереване (1950), на входе в Канал имени Москвы (1937) и на ВДНХ (1939).
Довёл до высокого искусства технику посмертной маски. В частности, он снимал посмертные маски у двух руководителей госбезопасности СССР - у Дзержинского и Менжинского.
Сын советского скульптора Владимира Егоровича Егорова вспоминает, что отец встречался и общался с С.Д. Меркуровым в 1950-51 г.г. В то время он оканчивал Московское художественно-промышленное училище имени М.И. Калинина. Темой его дипломной работы был барельеф Дзержинского. А Меркуров когда-то ваял Дзержинского, студенты об этом знали. Егоров попросил Меркурова разрешения как-то посмотреть работу мэтра, и тот... пригласил его к себе в гости.
У Меркурова был большой загородный дом с мастерской и усадьбой. Ворошилов, друживший с Меркуровым, говорил: "Знаю я в СССР только одного помещика. Это ты, Сергей Дмитриевич!.."
Встретив начинающего скульптора, Меркуров стал рассказывать ему о своей работе.
"А потом, - вспоминал В.Е. Егоров,- он привел меня в сарай, где хранились его некоторые старые работы. На дворе была зима начала пятьдесят первого года... или конца пятидесятого, и пол сарая был засыпан снегом. Меркуров сразу нашел своего Дзержинского и тростью расчистил на нем снег. Потом победно-сурово глянул на меня и спросил: "Нравится?" - "Да, здорово!" - ответил я. Но, честно говоря, ждал много большего. И про себя подумал: "Барахло ты сделал, Сергей Дмитрич! Я лучше сделаю!.." В общем, юношеские амбиции взыграли..."
Любопытно, что Меркуров в 1920-е годы был членом масонской ложи «Единое трудовое братство». Был лично знаком с В. И. Лениным, создал его посмертную маску и многочисленные монументальные изображения первого председателя Совнаркома.
Некоторые работы, посвященные Ленину, оказались в центре серьезных и многолетних конфликтов. Так, споры вызвала скульптурная композиция «Смерть вождя» (над ней Меркуров работал 25 лет). Особым решением Политбюро ЦК ее гипсовая модель была удалена с Всероссийской выставки 1928 года.


Финкель бросает взгляд на соседние столики и, понизив голос, бормочет:
– Случилась это в их городе (не знаю, в каком именно, может, в Лубнах, может, в Виннице, не имеет значения) революция. Митинговали, голосовали, стреляли. Да вы и сами хорошо знаете. Была украинская власть, потом пришли большевики. Ничего. Пришли и пришли. Реквизировали, национализировали, расстреливали, всё как положено. Ничего, всё хорошо. Ни раввина, ни Соню, никого из семьи не тронули. Конечно, радоваться им было нечего, сами понимаете. Но поскольку раввин, Соня и вся семья сидели тихонько, гак их и не трогали. Ну, ладно (между прочим, она посматривает на вас! Не смотрите на неё. Обратила-таки внимание!). Ну, ладно. Потом перемена декорации, действие третье: большевики удирают, появляется добровольческая армия. Картина уже другая: национализация отменяется, но грабёж удесятеряется. И, само собой, в первую очередь жидовский погром. И уже не на религиозном фронте, а просто налетела стая диких зверей – и давай грабить, ломать, стрелять, резать. Бедного раввина со всей семьёй сожгли в повети, а Соню русская офицерня забрала к себе в казарму. И вы уж можете себе представить, что они там с ней делали! Четверо суток держали. Кокаин ей забивали в нос, чтоб не лежала как мёртвая, водой обливали, розгами пороли. Так и жила голой, одежды не давали.
Леся быстро смотрит на безжизненную фигуру в золотистом платье и снова переводит прямо на лицо Финкеля сумрачный, обострившийся взгляд.
– Ну, тут снова вернулись большевики. Офицеры хотели пристрелить её, уже бросали жребий, кому стрелять. Но как раз бомбой завалило казарму. Офицерня почти вся погибла, а Соня каким-то чудом спаслась. Голая вылезла из-под развалин и, как была, побитая, изувеченная, полетела в Чека.
Леся решительно качает головой.
– Я бы поступила точно так же!
– Кто бы так не поступил? Ну, и начала же она благодарить! Ого! Сама, своей рукой, говорят, расстреляла в подвалах двести офицеров.
– Правильно!
– Ну, а потом, конечно, если уж ты стала чекисткой, так стреляй в каждого, офицера и не офицера. Знаменитостью стала. Белогвардейская офицерня боялась её больше, чем всех большевистских генералов.
– Паскуды!
Госпожа Антонюк забывает весь свой аристократизм: резким, размашистым движением наливает себе вина и опрокидывает одним духом.
Наум Абрамович испуганно озирается: ругань, может, и не услышали, а как пьёт вино аристократка, наверняка видели все.
– Осторожнее, Ольга Ивановна.
– А, чёрт с ним! Я б их тоже живыми жгла и закапывала!
Ну, вот тебе и аристократка. Начнёт ещё тарелки бить.
– А большевики так и делали, Ольга Ивановна, не волнуйтесь. Сами знаете. А что уж сама Сонечка потом выделывала, так, говорю вам, добыла славу даже у большевиков. И здесь, в Париже, мечтает о революции. Страшно ей хочется, чтоб в Европе была революция. А знаете, зачем? Чтоб ни бедных, ни богатых? А как же! Чтоб была стрельба, резня, расстрелы. Это её революция.
Многие русские по простоте душевной думают, что только галичане их ненавидят, что только "галицийский Пьемонт", как называют Львов, всему виной.
Нет-нет, самое паскудное "зрадничество", самая лютая злоба и русофобство идут вовсе не из Ивано-Франковска и Тернополя, не из Ровно и Луцка, а как раз с Востока.
Из тех украинских областей, которые мы, русские, привыкли считать действительно братскими.
А нам бы стоило пристальнее вглядеться в непростую историю русско-украинских отношений.
И тогда, вглядевшись, мы увидим для начала гетмана Мазепу, его подручного Пылыпа Орлика, атаманов Ивана Сирко и Байду Вишневецкого...
Тогда нам откроется паноптикум мерзких приспособленцев, которые сначала клялись на верность русским царям, а потом, когда держать слово делалось невыгодно, предавали их. («Нужда закон меняет!» - усмехался тот же Иван Сирко).
А что было потом?
А потом т.н. украинская интеллигенция постоянно держала дулю в кармане своих шароваров.
Вы, кстати, знаете, что из гимна «Ще не вмерла Україна» убран один куплет?
Ой, Богдан, Богдан (Хмельницкий – прим.),
Славный наш гетман!
Зачем отдал Украину
Москалям плохим?! <...>
А кто написал эти строки?
Павло Чубинский, этнограф,историк, полярный исследователь Русского Севера.
Родом он из Полтавы. Отучился на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета. Осенью 1862-го, вернувшись на рiдну Украйну, пишет то самое «Ще не вмерла…».
Жандармы дали ему шанс прийти в себя: сослали в тундру к ненцам.
Под конец жизни Чубинский образумился и даже написал в адрес властей следующее: «Семь лет я трудился на Севере для русской науки и правительства (…). Я работал на Севере без устали и доказал мою любовь русскому народу».
Но, единожды предав, кто тебе поверит?
А чем лучше ренегата Чубинского сынок полтавского помещика Микола Михновский с его десятью заповедями "свидимого" (т. е. "сознательного") украинца?
Послушайте только самое начало: "Все люди - твои братья,
но москали, ляхи, венгры, румыны и евреи - это враги нашего народа, пока они господствуют над нами и обирают нас".
А вот Михновский в конце 1900 года пишет "открытое письмо" царскому министру Сипягину: украинский народ должен добыть свободу "даже если прольются реки крови".
Заметим: это сказано, когда Бандера еще даже не появился на свет божий.
А уроженец Мелитополя, выпускник юрфака Санкт-Петербургского университета ("может, в консерватории что-то подправить?!") Дмитро Донцов, творец профашистской идеологии "интегрального национализма"?
Донцов считал своей великой заслугой, что именно он первым назвал Россию и русских вековечными врагами Украины (да и всего «цивилизованного мира»).
А вроде бы "космополитичная" Одесса? И здесь тоже хватало своих укро-националистов - Юрий Липа, например. Потомственный националист: его отец был соратником уже упомянутого Михновского по т.н. "Братству тарасовцев".
В 1917-м в семнадцатилетним Липа вступил в Одессе добровольцем в курень Гайдамацкой дивизии. Принимал участие в боях с большевиками. Красная Армия выкинула их с папашей в Польшу.
Летом 1943-го Липа-младший переехал в Яворов Львовской области, активно включился в деятельность ОУН-УПА. А годом позже нарвался в лесу на патруль НКВД, который его на следующий день расстрелял.
Словом, таких примеров хватает.
И мы, конечно, этого предательства, этой агрессивной русофобии теперь уже не забудем и не простим.
И знаете, что мы, панове, с вами сделаем?
Вы сделали ставку на галичан, а мы - на донецко-луганских.
Они так злы на вас, что просто порвут в клочья.
А мы им еще пообещаем привилегированное положение в новой Украине.
То положение, которое прежде занимали «западэнци» из условной Галиции.
И вот тогда будет вам окончательное счастье, «славних прадідів великих правнуки погані!»
П. С. Заметим, что Мелитополь известен не только как родной город Донцова, но и как малая родина генерала МГБ Судоплатова, который лично взорвал главаря ОУН Евгена Коновальца.
Нет-нет, самое паскудное "зрадничество", самая лютая злоба и русофобство идут вовсе не из Ивано-Франковска и Тернополя, не из Ровно и Луцка, а как раз с Востока.
Из тех украинских областей, которые мы, русские, привыкли считать действительно братскими.
А нам бы стоило пристальнее вглядеться в непростую историю русско-украинских отношений.
И тогда, вглядевшись, мы увидим для начала гетмана Мазепу, его подручного Пылыпа Орлика, атаманов Ивана Сирко и Байду Вишневецкого...
Тогда нам откроется паноптикум мерзких приспособленцев, которые сначала клялись на верность русским царям, а потом, когда держать слово делалось невыгодно, предавали их. («Нужда закон меняет!» - усмехался тот же Иван Сирко).
А что было потом?
А потом т.н. украинская интеллигенция постоянно держала дулю в кармане своих шароваров.
Вы, кстати, знаете, что из гимна «Ще не вмерла Україна» убран один куплет?
Ой, Богдан, Богдан (Хмельницкий – прим.),
Славный наш гетман!
Зачем отдал Украину
Москалям плохим?! <...>
А кто написал эти строки?
Павло Чубинский, этнограф,историк, полярный исследователь Русского Севера.
Родом он из Полтавы. Отучился на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета. Осенью 1862-го, вернувшись на рiдну Украйну, пишет то самое «Ще не вмерла…».
Жандармы дали ему шанс прийти в себя: сослали в тундру к ненцам.
Под конец жизни Чубинский образумился и даже написал в адрес властей следующее: «Семь лет я трудился на Севере для русской науки и правительства (…). Я работал на Севере без устали и доказал мою любовь русскому народу».
Но, единожды предав, кто тебе поверит?
А чем лучше ренегата Чубинского сынок полтавского помещика Микола Михновский с его десятью заповедями "свидимого" (т. е. "сознательного") украинца?
Послушайте только самое начало: "Все люди - твои братья,
но москали, ляхи, венгры, румыны и евреи - это враги нашего народа, пока они господствуют над нами и обирают нас".
А вот Михновский в конце 1900 года пишет "открытое письмо" царскому министру Сипягину: украинский народ должен добыть свободу "даже если прольются реки крови".
Заметим: это сказано, когда Бандера еще даже не появился на свет божий.
А уроженец Мелитополя, выпускник юрфака Санкт-Петербургского университета ("может, в консерватории что-то подправить?!") Дмитро Донцов, творец профашистской идеологии "интегрального национализма"?
Донцов считал своей великой заслугой, что именно он первым назвал Россию и русских вековечными врагами Украины (да и всего «цивилизованного мира»).
А вроде бы "космополитичная" Одесса? И здесь тоже хватало своих укро-националистов - Юрий Липа, например. Потомственный националист: его отец был соратником уже упомянутого Михновского по т.н. "Братству тарасовцев".
В 1917-м в семнадцатилетним Липа вступил в Одессе добровольцем в курень Гайдамацкой дивизии. Принимал участие в боях с большевиками. Красная Армия выкинула их с папашей в Польшу.
Летом 1943-го Липа-младший переехал в Яворов Львовской области, активно включился в деятельность ОУН-УПА. А годом позже нарвался в лесу на патруль НКВД, который его на следующий день расстрелял.
Словом, таких примеров хватает.
И мы, конечно, этого предательства, этой агрессивной русофобии теперь уже не забудем и не простим.
И знаете, что мы, панове, с вами сделаем?
Вы сделали ставку на галичан, а мы - на донецко-луганских.
Они так злы на вас, что просто порвут в клочья.
А мы им еще пообещаем привилегированное положение в новой Украине.
То положение, которое прежде занимали «западэнци» из условной Галиции.
И вот тогда будет вам окончательное счастье, «славних прадідів великих правнуки погані!»
П. С. Заметим, что Мелитополь известен не только как родной город Донцова, но и как малая родина генерала МГБ Судоплатова, который лично взорвал главаря ОУН Евгена Коновальца.
Чем чекисты отличаются от ФСБшников?
Те получали в первую очередь пулю, а эти – квартиру от государства.
Те получали в первую очередь пулю, а эти – квартиру от государства.
Сын чекиста Елисея Синицына, журналист-международник Игорь, работал помощником Ю.В. Андропова. Он вспоминает:
"В международном списке сотрудников КГБ, опубликованном в известной книге американского автора Джона Баррона в 1969 году «КГБ», было проставлено и мое имя. Эту книжку на русском языке я получил в подарок от своего отца, крупного советского
разведчика. Он очень смеялся надо мной, вручая эту книгу со списком: «Ха-ха! Я тридцать лет проработал в ПГУ на оперативной работе и не попал в книгу Баррона! А ты ни одного дня не служил в разведке и фигурируешь в его списке! Ха-ха!..»
"В международном списке сотрудников КГБ, опубликованном в известной книге американского автора Джона Баррона в 1969 году «КГБ», было проставлено и мое имя. Эту книжку на русском языке я получил в подарок от своего отца, крупного советского
разведчика. Он очень смеялся надо мной, вручая эту книгу со списком: «Ха-ха! Я тридцать лет проработал в ПГУ на оперативной работе и не попал в книгу Баррона! А ты ни одного дня не служил в разведке и фигурируешь в его списке! Ха-ха!..»
Харьковский журналист Анатолий ГАЛАН ("Будни советского журналиста":Буэнос-Айрес, "Перемога", 1956) вспоминает о забавной встрече с чекистами из охраны С. Косиора.
"В новенькой кожанке (мода того времени), в сапогах с
высокими голенищами и штанах военного фасона, с портфелем в руке я шел
на северный харьковский вокзал (...) Подхожу к широким дверям - не пускают.
- Почему? Ведь через 7 минут отправка...
- Сказано - нельзя!
Вот как! Ну, мне на это "нельзя" плевать. Я знаю другие выходы с вокзала.
Несколько прыжков вверх, несколько вниз, и я через узенькие двери проскальзываю
на перрон.
Абсолютно никого нет. И поездов нет, хоть и должны стоять.
Вдруг вижу: идет "тип" в новой кожанке, чуть дальше - другой. Внимательно на меня посмотрел и прошел мимо. Следом целая группа одинаковых "типов". Идут как-то странно, веером, а в середине низенькая фигурка с безволосым женоподобным скопческим лицом - первый секретарь ЦК КП(б)У, всевластный хозяин Украины Станислав Косиор.
Поравнявшись со мною, "типы" изучающе оглядели меня, переглянулись, кивнули один другому головою и двинулись дальше.
Так я впервые лицом к лицу - за два шага - увидел в Хозяина в окружении надежной "железной когорты" из ГПУ.
Уже в поезде, ритмично покачиваясь на верхней полке, я понял: меня не арестовали
только благодаря моей кожанке: подумали, что я "свой".
Перевод c мовы - dementiy2010
"В новенькой кожанке (мода того времени), в сапогах с
высокими голенищами и штанах военного фасона, с портфелем в руке я шел
на северный харьковский вокзал (...) Подхожу к широким дверям - не пускают.
- Почему? Ведь через 7 минут отправка...
- Сказано - нельзя!
Вот как! Ну, мне на это "нельзя" плевать. Я знаю другие выходы с вокзала.
Несколько прыжков вверх, несколько вниз, и я через узенькие двери проскальзываю
на перрон.
Абсолютно никого нет. И поездов нет, хоть и должны стоять.
Вдруг вижу: идет "тип" в новой кожанке, чуть дальше - другой. Внимательно на меня посмотрел и прошел мимо. Следом целая группа одинаковых "типов". Идут как-то странно, веером, а в середине низенькая фигурка с безволосым женоподобным скопческим лицом - первый секретарь ЦК КП(б)У, всевластный хозяин Украины Станислав Косиор.
Поравнявшись со мною, "типы" изучающе оглядели меня, переглянулись, кивнули один другому головою и двинулись дальше.
Так я впервые лицом к лицу - за два шага - увидел в Хозяина в окружении надежной "железной когорты" из ГПУ.
Уже в поезде, ритмично покачиваясь на верхней полке, я понял: меня не арестовали
только благодаря моей кожанке: подумали, что я "свой".
Перевод c мовы - dementiy2010
Нужно сказать, что в первые годы становления Органов процедура оформления, скажем, в Петроградскую ЧК была предельно проста: кандидату в чекисты было достаточно предоставить рекомендацию первичной партийной организации или одного члена партии. А нередко обходилось и вовсе без рекомендации: при согласии шефа ПетроЧК Соломона Урицкого беспартийного Исаака Шиманского назначили на должность секретаря ПетроЧК. Так сказать, «по блату».
Нередко такой упрощенный кадровый подход приводил к серьезным издержкам.
ЗАПИСКА Ф. Э. ДЗЕРЖИНСКОМУ
4 марта 1918 г.
4/III (19/ІІ) 1918 г.
Тов. Дзержинский! Податель Сидоренко был моим личным секретарем несколько дней. Я был им вполне доволен. Уволен он был за один случай, когда в пьяном виде он кричал, как мне передали, что он «секретарь Ленина».
Сидоренко говорит мне, что он глубоко покаялся. И я лично склонен вполне верить ему; парень молодой, по-моему, очень хороший. К молодости надо быть снисходительным.
На основании всех этих фактов судите сами, смотря по тому, на какое место прочите его.
Ваш Ленин
Записка адресована Дзержинскому.
Значит, Сидоренко был прислан именно от него.
Значит, первый, так сказать, в истории ФСОшник напился и был выгнан прочь.
Нередко такой упрощенный кадровый подход приводил к серьезным издержкам.
ЗАПИСКА Ф. Э. ДЗЕРЖИНСКОМУ
4 марта 1918 г.
4/III (19/ІІ) 1918 г.
Тов. Дзержинский! Податель Сидоренко был моим личным секретарем несколько дней. Я был им вполне доволен. Уволен он был за один случай, когда в пьяном виде он кричал, как мне передали, что он «секретарь Ленина».
Сидоренко говорит мне, что он глубоко покаялся. И я лично склонен вполне верить ему; парень молодой, по-моему, очень хороший. К молодости надо быть снисходительным.
На основании всех этих фактов судите сами, смотря по тому, на какое место прочите его.
Ваш Ленин
Записка адресована Дзержинскому.
Значит, Сидоренко был прислан именно от него.
Значит, первый, так сказать, в истории ФСОшник напился и был выгнан прочь.
Клос предложил девушке кофе и коньяку.
— Коньяк! — воскликнула Лиза. — Ручаюсь, что господин обер-лейтенант прямо с фронта…
— Да. С фронта, — ответил он. — Но как вы догадались?
— Только офицеры с фронта могут с легкостью отдавать за коньяк такое количество марок.
— Удобный случай, чтобы освободиться от этих бумажек. Находясь в отпуске, все мы мечтаем.
— О чем?
— Чтобы в уютном кафе, например «Дороте», выпить рюмочку коньяка с такой милой девушкой, как вы…
Анджей Збых, «Ставка больше, чем жизнь»
( ”ДальшеCollapse )

Редактор «Frankfurter Allgemeine Zeitung» д-р Йоахим Фест в своем исследовании «Гитлер. Биография» (1973) пришел к смелому выводу: если бы Гитлер умер в 1938 году, его бы рассматривали как самого значительного государственного деятеля в истории Германии.
А в каком году должен был бы помереть Путин, чтобы мы все с благодарностью его вспоминали?..
Comments
"Приезжал Корней. Между прочим, не советовал возвращаться" — даже если неправда, то понятно по какой у них графе проходил Корней Иванович